We speak English

Основатель клиники «Медицина 24/7» выступил на радиопрограмме об инновационных методиках лечения рака

Основатель клиники «Медицина 24/7» выступил на радиопрограмме об инновационных методиках лечения рака
27 мая 2019 г.
Просмотров: 638

Генеральный директор и основатель клиники «Медицина 24/7» Олег Юрьевич Серебрянский стал участником радиопередачи «Медицинский туризм с Татьяной Соколов». В эфире радиостанции «Радио 1» Олег Юрьевич рассказал о проблемах и достижениях в лечении онкологических заболеваний, а также высказался об отношении современных пациентов к своему здоровью.

На вопросы ведущей программы, генерального директора компании «МедикаТур» Татьяна Соколов также ответил главный врач Московского областного онкологического диспансера Владимир Асташов.

Полный текст программы можно послушать по ссылке или прочитать ниже в расшифровке, которую мы подготовили для вашего удобства.

Татьяна Соколов: Для начала статистика от Министерства здравоохранения Московской области. В Балашихинском онко радиологическом центре с начала 2019 года прошли диагностику и получили лечение 4 тысячи человек. Очевидно, что онкология, к сожалению, на сегодняшний день — это бич. Владимир Леонидович, расскажите, пожалуйста, о вашем центре в Подмосковье.

Владимир Асташов: Нашему диспансеру 53 года. С точки зрения истории — это не очень большой промежуток времени, но, тем не менее, в 53 года диспансер оказывает высоко специализированную медицинскую помощь в рамках обязательного медицинского страхования. В общей сложности диспансер развернут на 700 коек: 450 хирургических и плюс койки для проведения химиотерапевтического и радиологического лечения. В рамках диспансера развернута единственное в Московской области отделение детской онкологии, что, естественно, накладывает определенную специфику на его работу.

За год в диспансере проходит лечение от 15 до 16 тысяч пациентов. У нас достаточно хорошая динамика: за 2018 год выполнено почти 6,5 тысяч оперативных вмешательств и соответственно почти 3 тысячи пациентов получили радиотерапевтическое лечение, плюс химиотерапия тоже около 4 тысяч человек. Вот приблизительный объем работ нашего учреждения.

Татьяна Соколов: Я знаю, что ваш центр, Олег Юрьевич, достаточно новый, и главная его специализация — это онкология. Расскажите о своих методиках, о своей клинике.

Олег Серебрянский: Онкология меня заинтересовала достаточно сильно в 2008 году. Что касается «Медицины 24/7», для меня это на текущий момент двадцатое предприятие. Оно объединяет в себе хирургический блок на два стола, травматологический блок на один стол, КТ, МРТ, диагностическую лабораторию и еще несколько сателлитных предприятий, которые позволяют проводить генетические исследования.
Моя основная задача — предложить услуги нашим соотечественникам, которые побывали уже за границей или прошли большой и малый круг ада здесь. Съездили в Германию, Израиль, Штаты и вернулись назад.

Татьяна Соколов: Все мы знаем о майском указе Владимира Владимировича Путина, в котором он провозгласил увеличивать и развивать экспорт медицинских услуг к 2024 году. Владимир Леонидович, какие меры вы в своем онкодиспансере делаете в этом направлении?

Владимир Асташов: На сегодняшний день граждане ориентируются не всегда и не столько на квалификацию медицинского персонала, сколько на те условия, которые предоставляются на момент лечения. Естественно, что те здания и те корпуса, в которых оказывалась у нас медицинская помощь до 2016 года (постройки из 60-х годов), не отвечали никаким требованиям. Новый хирургический корпус, который введен в 2017 году, напротив отвечает всем современным требованиям. То есть это двухместные палаты, отдельно душ, санитарный узел. Это позволяет осуществлять лечение на достаточно высоком, современном уровне.

Татьяна Соколов: Олег Юрьевич, а вот вы специализируетесь на иностранных пациентах?

Олег Серебрянский: Под словом иностранец у нас почему-то возникает картина американского ковбоя. Эти люди — миф, они сюда не едут за медицинской помощью. Обеспеченные люди заняты тем, что зарабатывают деньги. Более того, они зарабатывают не так много. Это тоже миф о богатых иностранцах.

Татьяна Соколов: У нас же цены значительно ниже, в связи с девальвацией рубля. У нас три года работает сайт на английском языке. Мы получаем заявки из Америки, из Швейцарии, из Бразилии. Британцев очень много. То есть они готовы ехать на лечение. Правда, не все наши клиники готовы их принять.

Олег Серебрянский: Разберем конкретную клиническую ситуацию: если мы говорим о высокотехнологичных методах, в Европе они существуют, но они существуют при другой форме страховки. Они работают как ОСАГО и КАСКО. Поэтому те иностранцы, которых мы хотели бы получить, богатые, они сюда не поедут в силу блока менталитета. А те, которые бедные, не поедут сюда, потому что их страховка не покроет этих услуг никогда и ни при каких обстоятельствах.

Вместо этого обеспеченные люди часто едут к филиппинским хилерам. Еду и наши соотечественники и не только. Я надеюсь никому из вас не побывать в их руках. Я вас уверяю, что это условия где-то между скотомогильником и скотобойней. Мы тут дискутируем о протонных центрах, лучевой терапии и ПЭТ-диагностике, а ко мне тем временем приходят люди, которые долго и упорно лечатся у народных целителей. Реальная история: приходит ко мне уважаемый человек, а запах от него, как из общественного туалета, который не чистился последние лет сто. Я уже подозреваю инфекцию, разошедшиеся швы. Нет, выяснилось, что он так в Иорданию съездил. И он мне с гордостью и счастьем показывает сушеную шайбу то ли верблюжьей, то ли ослиной мочи. Одна у него на пузе, а другая — с внутренней стороны левого предплечья, ближе к сердцу. Причем там прям важно, куда какую примотать. Это так лечат рак. А цена вопроса, я прошу прощения, 10 тысяч долларов за шайбу.

Татьяна Соколов: Ну, я думаю, не все такие темные люди.

Олег Серебрянский: Эти темные люди должны были потратить 20 тысяч долларов за лечение и еще 30 тысяч долларов за поездку. И сначала эти 50 тысяч в сумме надо было заработать. И вы называете этих людей темными?

Татьяна Соколов: Владимир Леонидович, а расскажите нам какой-нибудь случай из практики о чудесном избавлении от рака ваших пациентов.

Владимир Асташов: На самом деле это не единичные случаи. Практически каждую пятницу у нас подобные случаи разбираются. Я имею в виду случаи длительного наблюдения пациентов с выживаемостью более 5 лет. Таких пациентов мы анализируем и приглашаем на наши врачебные конференции с тем, чтобы попытаться понять механизм, почему им удалось на различных стадиях заболевания перешагнуть этот последний рубеж.

На прошлых выходных мы приглашали к себе пациента, который в течение 30 лет имел пять различных локализаций опухолевого процесса, пять раз он проходил лечение в нашем диспансере и сегодня он продолжает жить. Это один из примеров. На прошлой неделе тоже разговаривали с пациентом, который уже 40 лет живет с достаточно серьезным процессом меланомы. Мы оперировали ее в нашем диспансере 40 лет назад. И поступил он на очередное лечение с той же меланомой, только уже другой локализации. Это нельзя назвать чудесами в онкологии, просто, вероятнее всего, как мы с вами уже говорили, мы не совсем понимаем механизм запуска этого заболевания. Соответственно и влияния на него.

Татьяна Соколов: Олег Юрьевич, а вы поделитесь.

Олег Серебрянский: Пациентка приехала с супругом.Он у нее анестезиолог-реаниматолог, работает в Бишкеке, в Республиканском онкоцентре. Диагноз: рак сигмовидной кишки, метастазы в печень. Пациент приезжает к нам, разбираемся в ситуации. Зовем его с собой в операционную, как коллегу. В исходе проведенного расширенного вмешательства вместо метастазов в печени достаточно крупного очага диаметром порядка 5 см, мы видим эхинококковую кисту 25-летней давности. Это не чудо. Это просто желание супруга, чтобы его жена жила. А причина ошибки — невнимательность на старте, когда ставили первичный диагноз.

Местные врачи, обнаружив один очаг на УЗИ печени и увидев там массивное кровотечение, сделали гистологию и нашли рак. Собственно они все сделали все правильно, но не до конца. До конца прогноз выживания хороший при правильно проведенном полном курсе химиотерапии.

Борьба с раком остается одной из самых затратных областей медицины. Многим людям это не по-карману, поэтому без государственного участия развитие онкологической помощи невозможно. В Подмосковье усилили трехуровневую систему организации такой помощи. В ее основе принцип преемственности: от простого к сложному; от поликлиники к высокотехнологичной медицинской помощи; от выявления онкологии до лечения и реабилитации. Во многих случаях с полным выздоровлением.

Татьяна Соколов: Следующий вопрос: Владимир Леонидович, какие трудности возникают? Что вас больше всего беспокоит, что мешает?

Владимир Асташов: Вы знаете, я в этом плане хотел бы поддержать Олега Юрьевича. Трудности, с моей точки зрения, наверное, в образе мышления. Во всяком случае того контингента, который поступает на лечение в наш диспансер. Что я этим хочу сказать? Дело в том, что не столько иногда лечить пациента, вне зависимости от стадии заболевания, сколько гораздо труднее объяснить людям, что на сегодняшний день онкологические заболевания, за редким исключением, это не приговор. Если они своевременно обратятся за медицинской помощью, то вообщем-то шансы у них на выживаемость достаточно приличные.

Сложно людям объяснить, что нужно вести соответствующий образ жизни, вовремя обследоваться. С моей точки зрения в нашей специальности это самое тяжелое. Потому что и операции, и комбинированные методы лечения — тяжелые и трудоемкие, но, тем не менее, это наша работа. А вот сделать так, чтобы пациент к вам пришел не с четвертой стадией заболевания, а с первой, максимум со второй — самая большая и сложная задача. И задача не столько лечебных учреждений, сколько, наверное, все-таки больше государства.

Татьяна Соколов: Олег Юрьевич, ваше мнение, ваши проблемы.

Олег Серебрянский: Лучше всего работать с умными пациентами, которые берегут свое здоровье. Но ни высокий социальный статус, ни высокий уровень интеллекта ничего не гарантируют. Я могу рассказать совершенно потрясающую историю.

Девчонка, 32 года, которая добилась поста руководителя одного из крупнейших региональных госбанков. Диагностировали рак шейки матки. У нее был потрясающий прогноз. Она сделала основную оперативную часть, а потом исчезла из поля зрения. Она пропала на полтора года, а через полтора года приехала уже практически в реанимацию с метастазами в головной мозг. Все эти полтора года она лечилась в Симферополе у замечательного седовласого дедушки, который укладывал ее в домовину, обкладывал причинное место медом и запускал пчелок. Они кусали все, что нужно и лечили тем самым рак. Я слушал ее маму, которая тоже выросла в среде потомственных московских интеллигентов, и думал: «Что должно было перемкнуть в голове, чтобы дойти до такой жизни?»

То есть это же прям отрицание чистой воды. И вот с такими комплексами я сталкиваюсь каждый день. Не верим россиянам, не верим москвичам, не верим никому. Поедем за рубеж. Я всегда спрашиваю, куда именно едут. Так можно понять статистику выживаемости. Ко мне часто приезжают те, кого уже «полечили».

Еще один из таких случаев из серии «Не забуду никогда». Поступает пациентка, фактически состояние сепсиса. Она попадает в реанимацию сразу же после поступления. Прожила она у меня 18 дней.

Родственники настояли на судебном вскрытии, потому что она попала ко мне на третий день после лечения в клинике Шарите. Ее там оперировали по поводу рака тела матки, отдали за лечение порядка 30 тысяч евро. Я поехал на судебное вскрытие лично. Я читал и смотрел заключение: то, что они написали и то, что они сделали — это две разные вещи. На самом деле они сделали разрез, посмотрели и зашили. Но ладно бы, если только это, они при этом еще кишки подергали и ободрали купол слепой кишки. Купол слепой кишки в итоге прогнил через подвздошную ямку, через все мышцы, которые там есть и сформировал гнойный каловый затек. Умерла она фактически от калового перитонита.

Главная проблема то в том, что у родных нет никаких правовых инструментов судить эту клинику в Берлине. И точно также мы абсолютно бесправны при выезде за рубеж в любой стране мира. Потому что местные врачи и сообщества отобьют любой иск.

Татьяна Соколов: Многие люди говорят: «Мы сами через Интернет найдем.» И вот нарываются на подобные потом ситуации. Наконец-то последний вопрос сегодняшней нашей программы Владимиру Леонидовичу. Вот что на ваш взгляд следует улучшить в законодательстве для достижения увеличения продолжительности и качества жизни российских граждан?

Владимир Асташов: Вы знаете, с точки зрения законодателя мне наверное рассуждать сложно, а с точки зрения гражданина и руководителя лечебного учреждения, я думаю, что не надо менять никаких законов. Нужно соблюдать те, которые существуют. У нас есть основной закон: конституция РФ. Статья 27, часть 1 закона гласит, что граждане обязаны сохранять свое собственное здоровье. Для этого существует масса на сегодняшний день возможностей. Более того, во многих зарубежных клиниках до того, как пациент приходит к доктору, он предъявляет не столько медицинскую страховку, сколько свой смартфон с программой шагомер. Вот с этого начинается беседа с доктором. То есть, если ты соблюдаешь определенный образ жизни, если ты следишь за собой, то есть смысл с тобой работать и беседовать. А если вы изначально наплевательски относитесь к своему здоровью, то любое самое дорогостоящее лечение практически бесперспективно.

Татьяна Соколов: Понятно, спасибо. Олег Юрьевич, ваша точка зрения.

Олег Серебрянский: В России, как заповедовали, строгость законов компенсируется необязательностью их исполнения. Невзирая на все особенности нашего менталитета, наши граждане очень успешный пример снижения смертности на дорогах. По крайней мере по статистике в Москве и Московской области. За счет установления камер, постоянных напоминаний водителям о скоростном режиме, постов ДПС, направленных на профилактику пьянства за рулем. Привело это в конечном итоге к увеличению продолжительности жизни? Да. Значит, инструментарий есть, с нашими людьми работать можно.

Нужны не законы, а смена восприятия на уровне отдельных граждан. Нужно создать условия, которые позволят мало платить или не платить за свое лечение, если ты регулярно проходишь чек-апы, проверки и прочее. И платить по полной, если ты, к сожалению, эти правила нарушал. Поэтому, если наши уважаемые законодатели в рамках существующей конституции, в рамках законов, сделают рабочие механизмы на примере дорожно транспортных происшествий, все будет. У нас все есть. У нас прекрасная страна и отменные законы. У нас куча возможностей быть счастливыми, мы делаем свою жизнь несчастной сами.

Татьяна Соколов: Спасибо, интересная точка зрения. Будем надеться, что мы своей программой и высказываниями внесем добрую лепту в превентивную медицину. Быть может, у кого-то изменится взгляд и кто-то пойдет и сделает себе чек-ап и начнет это делать регулярно.